Глава 13

Теперь ее и Падифа ничего не связывало, кроме дружбы. Ревен сложил с себя любые обязательства перед ней. Теперь он говорил с ней только потому, что хотел, учил ее только тогда, когда она просила. Поначалу она боялась, что Падиф станет меньше любить ее. Но этого не случилось. Наоборот, его любовь стала еще сильнее.
Сегодня их ожидал Танхет. Они отправились к нему, когда солнце стало клониться к западу. Пройдя водопад, они двинулись вверх, при этом постепенно огибая гору. Падиф шел спокойно, не прячась. Она пыталась идти также гордо, но ее плечи опускались от терзавших ее сомнений и тревог.
– А что он будет спрашивать? – не выдержав, спросила она.
– Я сам толком не знаю, что ему придет в голову!
– А как мне лучше себя вести?
– Веди себя так, как всегда ведешь. Это не позволит сделать о тебе ложных выводов.
Они поднимались все выше. Лес вокруг был темен, а воздух словно похолодел. Безукоризненно голубое небо покрылось какой-то испариной. С каждым шагом по потускневшей траве, сердце Энди все более и более полнилось каким-то леденящим душу предчувствием беды, сжималось и замирало, будто под напором чьей-то несгибаемой воли.
– Падиф, мне нехорошо…
– Тсс! Потерпи, скоро пройдет, – сказал Падиф и ускорил шаг.
Прошло, кажется, не более минуты, как Падиф вдруг остановился, и она с разбегу налетела на него спину и услышала в голове единственное слово «пришли».
Если бы она была одна, то никогда бы не заметила крепость, которая в буквальном смысле вросло в скалу. Мелкие окна расположились хаотично и могли бы сойти за расщелины. Кроме двух деревянных ворот из крепости больше не было выходов.
Падиф подошел к ним, створки сами собою отворились, они вошли внутрь, и двери шумно захлопнулись, а тяжелые цепи ржаво прогремели снаружи. Она вздрогнула, ей был знаком этот звук. В памяти появилась картина: шторм, ее с повязкой на глазах забрасывают в какое-то помещение, и точно такой же звон отделяет ее от бушующей стихии. А потом просторный зал и человек на троне. И Падиф, мертво сползающий по стене.
Падиф взял ее под локоть и повел вперед, к противоположной двери. В холле царила, как и тогда, осенью, непроницаемая тишина, и никто не вышел им навстречу.
Через другие двери они прошли в зал, где она впервые встретилась с лидером ревенов. Здесь тоже никого не было. Падиф направился прямо к трону; звук его шагов оставался в полу, тогда как стук ее поступи эхом разносился от стены к стене. Они вплотную приблизились к креслу и стали ждать, безмолвные и неподвижные.
Неожиданно во мраке обрисовалась какая-то фигура. Медленно двигаясь, на свет вышел правитель. Острый, немного хищный взгляд синих глаз был быстр и глубок. Энди, попав под этот взор, вся оледенела, а течение ее мысли замерло.
Падиф почтительно склонил голову и опустил глаза. Танхет вошел на постамент и тяжело водрузил свое тело в металлическое кресло, но не потому, что был стар: наоборот, в нем было слишком много энергии и силы, чтобы просижывать их на одном месте. Казалось, необходимость принимать посетителей именно в этом троне угнетала его когда-то, но он давно смирился и теперь стойко переносил свою обязанность. Его взгляд, манеры чем-то напомнили ей Падифа: та же размеренность, за которой скрывается резкий и умный человек.
Падиф приветствовал правителя мысленно. Танхет ответил ему – его разум занимал много места в Страте, его было слышно отчетливо. Правитель и подчиненный ему ревен смотрели друг на друга спокойно и даже приветливо – этот контраст с прошлым ошеломлял Энди.
Она повернулась к правителю и приветствовала его. Танхет внимательно проследил за ее движениями, но не ответил ей должным образом: он только медленно поднял подбородок и повел им в сторону.
– Это твой выбор? – холодной мыслью растеклось его сознание в пространстве.
– Да.
– Что ты думаешь о нем? – неожиданно обратился правитель к Энди.
Она почувствовала гнев, круто развернулась к Падифу:
– Падиф, допускаешь ли ты, чтобы я сказала твоему правителю, что о тебе я думаю?
– Пожалуйста, квален, отвечай на любые запросы правителя, – кончики рта его дрогнули.
Она уверенно повернулась к правителю.
– Падиф невероятно мудрый и сильный тален, а к тому же добрейший человек и преданный друг, – подумала она громко.
Некоторое время молчание витало над их головами, но тут постепенно набирающий силу хрипловатый смех разлился по залу: Танхет, немного запрокинув голову назад, откровенно потешался над чем-то. Энди напряглась и нахмурилась, а Падиф, сощурившись, приклонил голову к плечу.
– Ты слышал, Падиф? Твоя вера не подкрепляется правдивыми утверждениями – тогда в чем же ее устойчивость? Быть может, пришло время для откровения? – сказал он и хитро воззрился на ревена. Энди, не поняв смысла сказанного, вопрошающе уставилась на друга. Падиф вдруг дрогнул каждой черточкой лица и покорно опустил взгляд, будто сдаваясь. А Танхет прищелкнул языком, – Значит, нет. Но ты и без меня все понимаешь, ведь, как сказала твоя… ммм… квален, ты очень мудрый человек.
– К чему эти мысли? Они пусты и никчемны, – тихо разлился словами в Страте Падиф, поднимая голову, – Получается, ты вызвал нас за тем, чтобы просто поболтать? – в голове молодого талена слышался неприкрытый упрек.
А правитель, похоже, никак не отреагировал на выпад.
– Для тебя, Энди: разрешаю сопровождать Падифа, когда он исполняет мои поручения; разрешаю беспрепятственно перемещаться на горе Ревен, хотя ты и без этого достаточно успешно этим занималась. Тебе, Падиф, приказываю перенаправить часть бойцов в центр создающегося укрепления и разместить всех остальных согласно наилучшей стратегии обороны, – на этом правитель остановился и снова задумался, не обращая внимания на посетителей.
– Ты будешь присутствовать на первом совете? – спросил Падиф.
– Я пока еще правитель ревенов, если ты не забыл, – холодно и с потаенной угрозой ответил лидер.
– Не покинут тебя основания и не оставит мир, – склонив голову, сказал Падиф, а правитель, не взглянув на него, скрылся в пучине раздумий.
Падиф несколько секунд простоял на месте, пиля взглядом вождя, а потом резко развернулся и быстро зашагал к выходу. Энди ринулась вдогон. Крупным шагом он дошел до ворот. Только когда они оказались за пределами правительского дома, он остановился и вздохнул полной грудью. Она с интересом и вопросом заглянула в лицо другу.
– После, – бросил он, встретившись с ее любопытством и, снявшись с места, почти бегом пошел в обратном направлении к Предзакатной ступени.
Энди, прыгая через овраги и подскакивая на острых камнях, едва поспевала за ним, а Падиф ни разу не оступился. Он штормом влетел на утес и только тогда успокоился. Постояв немного, он сел на скамью.
– Хорошо. Выкладывай, – сказал он.
– Какой-то правитель был слишком спокойный…
– Очевидно, он доволен результатами переговоров с Лераном, – быстро объяснил мужчина.
– Что он имел в виду, когда говорил, что твоя вера не подтверждается правдивыми утверждениями?
– Понимаешь ли, это все старые наши распри насчет тебя. Дело в том, что моя вера основывается на тебе, а тебе я вру, – он сделал паузу, – Есть кое-что, что ты не знаешь, но я не хочу пока говорить это.
– Я верю тебе.
Падиф некоторое время не шевелился. Потом он легко вздохнул и улыбнулся, словно сбросив с себя тяжелый мешок.
Уже через неделю она снова отправилась с Падифом в резиденцию ревенского правителя, но не для расспросов, а за заданием. Они стояли напротив Танхета.
Правитель не говорил с ней. Он был тороплив и горяч – он все еще пах лесом и конским потом. Только что он вернулся из Хафиса. Он дал короткие указания Падифу. После он вместе с ними вышел в коридор, лично препроводил их до какого-то бокового выхода и почти вытолкал их наружу.
– Отправляйся к Салиест Темпела. Еще два лазейщика появились у скал, – только и приказал он.
Кристо и Асенес шли ровно, запахи приминаемой травы резали Энди ноздри, а ослепительное солнце жгло кожу. Впереди была волнистая равнина – ветер колыхал ее высокую траву. Горизонт отсекал небо ровной чертой, но в него врезались, будто клин, Цараненные горы.
– Падиф, что стало с лазутчиками? Их убили? Как они прошли так близко к Хафису?
– Мы не знаем, но подозреваем, что они все-таки нашли обходной северный путь. Именно поэтому мы направляемся сейчас к башням. Да, их убили, предварительно допросив. Но они остались немы к вопросам.
– И поэтому их убили?
– Нет, их убили, чтобы исключить возможности передачи какой бы то не было информации их сообщникам.
– А такое возможно?
– Ах, мы не знаем, что возможно, а что нет, поэтому и предпринимаем крайние меры!
– По-прежнему не получается заглянуть в их мысли?
– Да. Мы пытались расшевелить этих двоих яриков, но не смогли и убили, – Падиф сообщал новости об убийствах так просто и непринужденно, что у девушки душа холодела.
– Мы? И ты тоже?
– Я в частности.
Энди помолчала.
– А Танхет выглядел озадаченным. Это из-за сооружения общего лагеря? Как там все идет? – отстраненно подумала она.
Он сморщился.
– Танхета раздражает тот факт, что в случае внезапного нападения мы остаемся практически беззащитны – слишком много сил уходит на сооружение лагеря. Лерана раздражает то, что Танхет всех тормозит своим раздражением. И их обоих раздражает то, что они все еще не до конца доверяют друг другу и не могут прийти к общим выводам… Пока идет постройка, лагерь обороняет совмещенный отряд ревенов и леканов, и хотя бы в этом занятии они единогласны…
– Получается, все продвигается медленнее, чем ты думал?
– Нет, все продвигается именно так, как я думал, – отрезал Падиф.
Две симметричные башни возвышались над рябой гладью озера. Из-за отражения казалось, что башни растут прямо из воды, питаясь ее соками и красотой, а прелести в Салиест Темпела было много. Башни погружались в высокую зеленую траву, будто в волнующееся одеяло, и возвышались кладкой облицованных серых валунов. Круглые окна рассыпались без порядка по стенам. Верхушки башен венчали смотровые площадки с высокой зубчатой оградой. Постройки, как и рассказывал Падиф, стояли одна к югу, а другая – к северу. На миг Салиест Темпела заставило Энди позабыть о войнах и разрухе, и окунуться в покой и процветание, как будто эти две башни были лишь древним военным памятником, а не насущной необходимостью современности.
– Как тут тихо, – прошептала она, когда они вплотную приблизились к водной глади, и она наклонилось с седла вниз, чтобы заглянуть в свое отражение.
Когда же последний раз она видела это лицо? Кажется, очень, очень давно… Внешность как естественная ежедневная потребность практически выветрилась из ее сознания, и все гигиенические меры стали сугубо механическим действием. Несмотря на это, на нее сейчас глядело больше жизни, чем она когда-либо видела в своем стеклянном двойнике.
Она хмыкнула и наклонила голову, будто желая разглядеть себя под другим ракурсом. Отражение ее наклонилось вместе с ней, и по воде, расходясь кругами от ее лица, пошла легкая рябь. Она удивленно подняла брови и повертела головой, проверяя, не бросил ли Падиф камень – но он не смотрел на нее. Она снова нагнулась.
– Почему ты там остановилась? – заслышала она мысли Падифа у себя в голове, и оглянулась на него. Мужчина уже спешился и ожидал ее у входа в северную башню.
Они отпустили лошадей и вошли внутрь.
Сначала девушке показалось, что над ней навис огромный цветок, лепестки которого сделаны из пыли и солнечного света. Лучи из-за хаотичного расположения окон пересекались друг с другом, будто преломляясь под собственным напором. Более того, они отражались от полированных стен, вдоль которых вилась лестница, образовывая у каждого окна наблюдательную площадку. К тем окнам, до которых ступени не добирались, вели мостки, раскинутые между стенами. Наверху, в потолке, был люк.
Едва взгляд девушки добрался до него, как крышка отворилась, и сверху на двух путников посмотрел приветливо и любопытно мужчина. Он непринужденно махнул им рукой и ловко вывалил свое тело на несколько ступенек. Следом за ним показалась женщина. Она выпрыгнула на лестницу вся целиком, и сосредоточенный взгляд ее темных глаз внимательно прошелся по гостям, прежде чем она подняла руки в жесте приветствия. Стражники быстро спустились, мужчины прихлопнули друг друга по спинам, но женщина осталась стоять в стороне.
– Ух! Какая ты интересная! – вдруг воскликнул незнакомый тален, подпрыгнув к Энди впритык.
– Эээ, да, – только и сказала она, стараясь глядеть незнакомцу прямо в синие глаза и не отвлекаться на прыгающие скулы на его лице.
– Хм, да? Ты и вправду так считаешь? – хитро подмигнув ей, – А почему ты уверена, что ты не такая же, как мы?
– Я такая же, как вы… И не такая одновременно, а какая разница?
– Я не представился: мое имя Ирифтр, а мою напарницу зовут Версала. Мы рады вам! – неожиданно серьезно сказал он и повернулся к Падифу.
– Ты пришел, чтобы задать нам те же вопросы?
– Нет, потому как я думаю, что если бы ответы изменились, ты бы мне сообщил, – проговорил Падиф, чем вызвал хитрую улыбку на лице собеседника.
– Ты прав, как всегда. Но ведь ярики как-то пробрались к Скалам. И либо что-то мы недоглядели, либо наши недруги нашли окольные пути.
– Я не сомневаюсь в качестве выполняемой вами работы, – отклонил намеки приятеля Падиф, – Мне просто нужно проверить состояние дозорной площади.
– Но если бы она уменьшилась, мы бы сразу это узнали! – воспротивился страж, – Я бы на твоем месте обратил внимание на озеро, хотя я это уже в прошлый раз говорил. Значит, у тебя появились какие-то новые планы? – и он прищурился.
Падиф многозначно посмотрел на Энди.
– А как я могу повлиять на что-то? – спросила она, и получила ответ от того, кого меньше всего ожидала услышать.
– Быть может, твое сознание увидит больше, чем видит наш окостеневший разум, – ровным, немного грубоватым голосом молвила Версала и, повернувшись к Падифу, добавила, – Ведь верно?
– Да, – тихо бросил тот и взглянул на Энди.
Она медленно кивнула.
– Пройдем наверх, – продиктовал Падиф и первым начал прыгать по лестнице. Она побежала вслед за ним, оставляя новых знакомых внизу.
Перед тем, как пролезть через люк, она оступилась и отклонилась назад. Только мысль о том, чтобы ей не упасть, успела возникнуть в ее мозгу, как воздушные потоки Квирнара подхватили ее тело и плавно подняли. Непонимающий взгляд ее упал на Падифа, но тот, похоже, был озадачен не меньше ее.
– Это не ты? – спросила Энди.
– Нет.
– Но и не я!
Он посмотрел на нее задумчиво.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
Он помог ей подняться на смотровую площадку.
– Ты здесь со мною не потому, что Танхет приказал, а потому что я сам его попросил об этом, – пояснил Падиф, – Я решил испытать тебя здесь. Эти две башни впитывают в себя энергию озера, и именно поэтому обзор с них намного дальше, чем с обычных башен. Стражам не требуется тратить собственные силы, чтобы расширить дальность наблюдения, и они, входя в Страту, могут видеть на огромные расстояния. Но вот уже два раза они проглядели наступление – но их вины нет. Основания здесь начали творить чудные вещи, будто что-то влияет на них. И, кажется, это было в Салиест Темпела всегда, только дремал. И сейчас этот кто-то или что-то пробудился и начал действовать. Мы теряем контроль над Салиест Темпела, и это чревато последствиями. Ты нужна для того, чтобы понять, кто или что путает наших стражей. Потому что я верю, что ты как-то влияешь на это озеро, пусть и неосознанно.
– И что же ты хочешь, чтобы я сделала? – вплотную уставившись в Падифа, мысленно спросила девушка.
– Попытайся увидеть отсюда подножие Цараненных гор.
– Ты хочешь узнать, обманывает ли Страта и меня здесь? – спросила она после паузы.
– Да. Но в большей степени я хочу увидеть, как Страта поможет тебе.
– И какие же выводы ты сделаешь из этого? – не унималась девушка.
– Квален! Я не знаю будущее, поэтому как могу я ответить на этот вопрос? – тяжело подумал Падиф, – Я только прошу тебя сделать это, не заставляю, поэтому, если не хочешь – не делай! – прибавил он равнодушно.
Энди промолчала. Подойдя к краю площадки, она оперлась на каменный выступ ладонями и задумалась, устремив туманный взгляд далеко вперед. Через какое-то время она заметила, что пространство вокруг нее будто бы движется. Мозг девушки послал ей сигнал тревоги, и тут же она резко качнулась вперед… Или, наоборот, окружающее пришло в движение? Пики Цараненных гор стремительно начали надвигаться на нее, грозясь сбить башню, на верхушке которой она стояла. Но прямо рядом с ней приближение резко остановилось, и ей показалось, что инертной волной ее перебросило через ограждение: просто пики гор начали уходить вверх, каменная стена размытой полосой промелькнула мимо нее, и вскорости она наткнулась взглядом на подножие гор. Покрытое крупной галькой, оно представлялось бы совершенно безжизненным, если бы не редкие травинки, пробивающиеся к солнцу через камни. Девушка протянула руку, чтобы взять один камушек, но он оказался дальше, чем она думала, она нагнулась, и внезапно прямо перед ней развернулась пропасть, конец которой тонул в водах озера Салиест Темпела. Вскрикнув, она замахала руками, спасаясь от падения, и в этот момент ее талию обхватили чьи-то ладони и потянули назад.
Она почти лежала на руках Падифа, а сам он с интересом вглядывался в ее глаза. Она ощутила, как его сознание бродит в ее голове. Она тут же отвернулась и закрыла свой разум. Падиф в ответ на это сопротивление усмехнулся, но перестал копаться в ее мыслях, и помог ей вернуться в вертикальное положение.
– Я видела подножие гор. Это обычная галечная россыпь, и немного травы пробивается сквозь нее, – сказала она.
– Да, – улыбаясь, закивал головой Падиф.
Она ждала от него продолжения, но мужчина продолжал только смотреть на нее, и она, потеряв терпение, вдруг всполошилась и повернулась к люку со словами:
– Ну тогда пойдем вниз? – и уже сделала первый шаг, но друг остановил ее.
– Постой! – крикнул он, – Что ты сделала, чтобы увидеть их?
Брови Энди сошлись вместе.
– Я… Просто задумалась о Цараненных горах. Я думала о твоем предложении, и горы стали приближаться ко мне. И вся картинка была такая четкая… В какой-то момент я даже позабыла, что стою наверху башни и потянулась вниз. Ну и тут ты подоспел, – вяло и будто бы с неохотой произнесла она.
– Но ты вошла в Страту? – уточнил Падиф, наклонив голову.
– Хм… Да, наверное, а как иначе! – в недоумении пробормотала девушка, задумавшись, – Но это было по-другому. Какая-то тяжесть в голове… – она прервалась. Что-то шевельнулось в ее памяти, – Постой! Я раньше уже испытывала это чувство! – и она широко вылупила глаза.
– Хей! Квален! – встревожено позвал ее Падиф, и она перевела на него прямой взгляд.
– Точно такое же чувство, только намного сильнее, терзало меня по утрам с полгода назад. Тогда я просыпалась с громовыми раскатами в черепе, которые требовали от меня чего-то. А потом они ушли, и я даже позабыла о них… – прошептала она.
– Страта слилась с тобою… – медленно подумал Падиф, будто контрастируя с ее эмоциональным состоянием, – И она ждала тебя здесь давно! – и глаза его возбужденно расширились.
– Что ты подумал, скажи мне! – воскликнула она и, прильнув к нему поближе, схватилась за его рукав и с мольбой воззрилась в его огромные черные глаза.
Кровь обдала ее тело жаром, мысли перемешались. Она не осознавала, что ее так взбудоражило, но она чувствовала, что свершается что-то чрезвычайно важное. Внезапно она ощутила, что в ней чего-то не хватает, и она мучается от этой пустоты… Ей чудилось, что время замедлилось в ее нетерпении. Мысли Падифа долгим и волнистым потоком вливались в ее голову, охлаждая пыл.
– Я думаю, что именно здесь источник всего смысла твоего существования в Инскримен. Здесь твое сознание практически… всесильно.
– Что ты имеешь в виду?
Энди подняла голову и всмотрелась в глубокие черные глаза. Давно уже хозяин их не глядел в ее очи с такой заметной силой. Сколько же очарования и жизни таилось в них! Мудрость, соразмеримая с веком, и радость, приличная мальчишке…
И вдруг физический толчок растекся по ее телу, она прогнулась и стала куда-то падать. Она заметила стоящего за зубчатым ограждением Падифа и пролетающую мимо нее стену башни равностояния. И только она осознала, что друг скинул ее с башни, как все тело ее погрузилось в холодную воду. Она залила ей глотку, зашумела в ушах, проникла в голову, в самый мозг… И вытеснила из нее сознание. Знакомая девушке сила стала властвовать в ней. Она закричала, спасаясь от грома в ее черепе. Но из-за этого в легкие только набралось воды. Десятки образов замелькали в голове…
Она видит себя, бегущей куда-то и от кого-то через четвертый уровень, но тут все заливает ослепительный бело-желтый свет. Миллионы лиц смотрят на нее, и все они окутаны болью и сожалением. Но на смену сожалению приходит страх, а за ним – смирение. Ей становится очень тесно, она пытается высвободиться, но что-то держит ее, и тут все заливает белая вспышка, земля дрожит, и волна взрыва покрывает все эти человеческие лица. И все горит и погибает, а она задыхается от пыли и дыма, и от ужаса. Огонь сменяет леденящая стужа, наполненная пустотой: и ничего там нет, кроме смерти и мрака. И одной силы, что властвует сейчас в ее голове.
– Так было, но так должно и остаться, не повториться, – загрохотал кто-то, эхом отражаясь от костей ее черепа.
– Как такое может быть?
Но она не получила ответа. Это не могло быть ложью – неизвестно, почему, но она была уверенна в этом. Ее мир погиб. Изничтожился во множестве прогремевших на планете взрывов, и все живое и неживое превратилось в пепел, в труху. И небо покрылось беспросветным облаком, и все потонуло в холоде. Ничего не осталось из того, в чем она выросла, никого не выжило из тех, кого она знала.
Сердце ее сжалось такой сильной любовью и таким опустошающим горем, что вместе эти чувства вытеснили из нее силы, открывшие ей истину. Она снова оказалась в холодной воде, на илистом дне озера. Сначала она дернулась всплывать наружу, но потом подумала: зачем? Весь ее родной мир умер, поэтому не следует ли и ей, как части его, умереть так же? И к тому же, быть может, где-то там, после смерти, она снова встретит близких ей людей. Ведь смерть – это всего лишь физическое ощущение… И она расслабилась. Внутри ее стало все так спокойно и мирно, как никогда здесь, в Инскримен, еще не было. Она улыбнулась и выбросила из головы любые мысли, кроме одной: оказывается, умирать не страшно, когда понимаешь, что жизненная линия оборвалась уже давным-давно.
Но вода всколыхнулась вокруг нее, она ощутила толчок и с вернувшимся осознанием действительности почувствовала, как Селемер начал поднимать ее вверх. Вместе с этим она начала задыхаться, легкие ее сжались. Это пробуждение заставило ее понять, что если она поднимется над поверхностью, то боль вернется, и ей придется осознавать потери снова и снова. Она не хочет этого. И она начала кувыркаться, она вошла в Страту и попыталась сопротивляться Селемеру, но она только тратила зря энергию.
Ее тело распласталось на поверхности воды. Она увидела над собою голубое небо, такое кристально-чистое, такое красивое… Тепло и любовь снова прокрались в ее душу, и принялись рвать ее на куски. И наконец, Энди смогла в полную глотку сделать то, чего давно хотелось: она закричала со всей мощью страдания, на которое были способны ее связки. Из глаз брызнули слезы.
И снова в голову ее пробрался громовой голос, но он не заполонил ее всю, а стал граничить рядом, будто бы оставляя пространство для разговора.
– Почему я не умерла вместе с ними?
– Потому что ты не спрашиваешь, почему умерли они.
Она застонала.
– Но зачем я здесь?
– Затем, что ты сможешь найти здесь ошибку, чужеродную для этого Инскримен, но ведущую его к уничтожению.
– Зачем мне это?
– Потому что ты любишь этот мир.
– Нет. Не за что его любить. Я люблю их. Но их нет…
– Ты полюбила его давно. Ты не помнишь этого еще.
– Я не понимаю тебя. Просто дай мне умереть, как и должно было быть там.
– Найди ошибку мира этого и устрани причину войны его! – неожиданно увеличившись в мощи, загремел голос и разлился по ее телу, снова прижав ее собственные мысли, не давая ей возможности возразить. Гнев и власть звучали в этом голосе.
– И как же мне это сделать?
– Я буду всегда с тобою и везде, но я не могу дать ответа на твой вопрос, – и голос стал ослабевать.
– Кто же ты?
– Я сила каждого явления, сущность каждого предмета, обратная сторона каждого разума!
Голос стал удаляться. Его сонливые отголоски постепенно растворились в сознании девушки, слившись с ее мыслями, и став практически ее частью. И теперь она не сможет ему воспротивиться. Никогда. Сладкой агонией разольется по ее телу чужая воля, чтобы заставлять ее подниматься.
Селемер перестал поддерживать ее тело, но это уже и не требовалось: она сама попросила Селемера, чтобы он прибил ее к берегу. Никаких физических сил в ней не было, в то время как сознание ее трещало от переполнявшей его энергии, которую ей, будто в бонус за ее страдания, оставил недавний собеседник. Эта энергия никуда не ушла. Она сделала ее сильнее и открыла перед ней бесконечный Страту, как источник.
Голубое небо проплывало над ней, и она бездумно созерцала его насыщенный и прекрасный оттенок. Голова ее коснулась песчаного берега, но она никак не отреагировала, продолжив, не мигая и чуть раскрыв рот, пялиться в синеву.
– Энди! – услышала она в отдалении встревоженный голос Падифа, но звуки собственного имени задержались в ее голове не более, чем на мгновение.
Всплески и шуршание раздались рядом с ней, и его руки потянули ее за подмышки, а потом подхватили всю. Отсыревшая одежда прилипла к коже, и ей стало вдруг так зябко и холодно, что она на миг она прижалась щекой к теплой, поднимающейся груди и горько зарыдала, схватив его за плечи. Он же спокойно и участливо положил ладони ей на спину, наклонил голову, и его ровное дыхание начало жечь ей череп.
Она плакала до тех пор, пока глаза ее не высушились. И боль все рождалась и рождалась в ней, и она не могла излить ее целиком. Она отстранилась от друга и заглянула ему в лицо. Твердый взгляд встретил ее, и ей вдруг стало намного легче.
– Падиф… – прошептала она и схватилась за его одежды, – Они все мертвы.
– Кто мертв, Энди? – спросил он, сведя брови вместе.
А она сначала не поняла, о чем именно он спрашивает. Но потом все встало на свои места. Ведь он не знает ничегошеньки о людях и мире, которых она оплакивала. И никто не знает, кроме хозяина того голоса, но разве принимает он ее горе и сожаление о том, что ее не было рядом, когда они умирали?
Она снова уронила голову на грудь ревена.
– Скоро и я… Скоро и я… – прошептала она и задрожала, – Я больше не побегу.
– Что? – заслышала она тихий голос Падифа и, распрямившись, ровно посмотрела в его черные глаза.
– Скоро и я! – воскликнула она с воодушевлением, и поняла, что ее бодрит: перспектива снова встретиться с ними всеми, пусть призрачная, пусть неясная в путях своего превращения в реальность, но все же возможная, – Скоро я все пойму!
Падиф, узрев загоревшийся огонь в ее глазах, немного отстранился и внимательно посмотрел на нее. Она рефлекторно выставила щит вокруг своего разума. Но он не тронул ее.
– Почему ты сбросил меня в озеро? Ты знал что-то заранее?
– Нет, я предполагал. Когда Салиест Темпела перестало служить нашим стражам, я не мог понять – почему. Ведь эти силы всегда были здесь, словно кто-то оставил их – они не выходили за пределы озера. Я подумал, что они ждали кого-то. И теперь я убедился, что они ждали тебя. Они звали тебя громом в твоей голове, который ты не могла понять.
– Да. Теперь я знаю… Я чувствую внутри эту силу, – тихо подумала она.
Вдруг она дернулась и впритык поглядела на него. Какое-то новое выражение появилось на его лице – и оно встревожило ее. Вглядевшись в глубины черных глаз, она поняла: он готовиться к тому, чтобы мысленно преклониться перед ней. Она не хотела этого. Не хотела этого ни от него, ни от других людей. Но в лице Падифа стало нарастать сопротивление этой идее. Когда достоинство окончательно вернулось в глаза мужчины, девушка улыбнулась.
– Пожалуйста, оставайся для меня другом – больше ничего мне от тебя и не нужно… Падиф.
Его имя разлилось в ней теплом и уверенностью. Она любила его прекрасный разум, его всегда уместные слова.
Некоторое время Падиф просто разглядывал ее. Она не осмеливалась заглянуть в его сознание, хотя точно знала, что сейчас сломит любые его мысленные барьеры. Прямо как он и говорил ей когда-то.
Он вдруг ухмыльнулся себе под нос, поднялся и протянул оголенную руку Энди. Та с готовностью ухватилась за нее, и он сильным движением без труда вздернул ее с земли. Океан его мыслей не захлестнул ее, как раньше – наоборот, она увидела, как он качнулся под напором ее сознания.
– Пойдем уже – нас ждут в южной башне. Хотя нужно бы собрать их обитателей вместе и разъяснить им, в чем же дело, – сказал он просто.
Сначала они зашли в северную башню, взяли с собою Ирифтра и Версалу, а потом направились ко второму каменному исполину-близнецу. Там они вывели наружу двух стражей – братьев Аврелия и Овелия.
Падиф рассказал им все. Рассказал, как есть, без преувеличений или преуменьшений. Восемь ушей ловили каждую мысль, взвивающуюся из сознания мужчины. Когда он перестал, все глаза обратились к ней. Она увидела беспокойство и отрицание, суету, растерянность. Но постепенно все они поверили ее силам. Они обещали ей помощь и поддержку. Они сказали, что доверятся ее решениям.
– И что же будет? Башни перестанут быть дозорными? – спросила она, когда они с Падифом ехали в сторону Ревен.
– Очевидно, да.
– Но это опасно для строящегося лагеря…
– Мы должны найти другие способы… – еще более задумчиво подхватил ее мысли ревен.
– Нужно строить обычные дозорные башни, просто в большем количестве… Где талены смогут выжить, используя ресурсы только своего Хранилища снов… – предложила она, – Если организовать усилия должным способом, то процесс не займет много времени. Талены смогут строить быстро!
– Это хорошее предложение, странно, что я не додумался об этом сам… – медленно подумал Падиф, – Вот ты и займись этим делом!
– Ты серьезно?
– Абсолютно, – он ободряюще улыбнулся ей.
– Но разве они все будут слушаться меня? Разве кто-то станет подчиняться чужаку? – спросила она. К ее изумлению, Падиф залился немного рокочущим, булькающим смехом.
– Ах, квален, я до сих пор удивляюсь тебе! Талены вообще не станут никому подчиняться, и ты знаешь, почему!
– Но неужели мое предложение настолько… приемлемое? – с жалостью в глазах спросила она.
– С ним уже согласился один тален, – успокоил ее Падиф.
Энди ничего не добавила, только фыркнула себе под нос. Падиф научил ее видеть в будущем достигнутые цели, а не горечи поражений. Тем более теперь она ничего не боялась и ничто не могло остановить ее – главное было избавить себя от обязанности перед этим миром. Не было страха смерти. Не было разочарований надежд. Она видела будущее, которое для всех ее родных уже стало вечностью. Для всех, кроме Падифа. Теперь он был вообще единственным человеком, которым дорожило ее сердце… И она его потеряет, если уйдет отсюда. Воля к жизни независимо, против самой Энди, заструилась в ней фонтаном, который стал подниматься все выше и выше.
– Ах, Падиф, я боюсь, что чувства и привязанности помешают мне сделать то, что должно!
– Нет, наоборот: это поможет тебе, – успокаивая ее мысли, подумал Падиф. Он оглядывал свой приближающийся дом, гору Ревен с теплотой и нежностью в огромных черных глазах.
В душе Энди вдруг что-то перевернулось. Она подумала, что могла также ощущать тепло и уют, если бы возвращалась домой. Домой не туда, где есть крыша и стены, а туда, где одиночество не в тягость, а разум находит успокоение. Не каждый человек находит путь в такое место. Ревены и леканы, кажется, сбились с этого пути, но продолжали искать его, теряя близких, теряясь в себе… Если они не выдержат, то их дом утонет в неизлечимой болезни, которая погубит постепенно их самих.
– Падиф, тогда нам нужно следовать в лагерь!
Он выразительно взглянул на нее. В лице его появилось сначала удивление, а потом азарт.
– Поехали, недалеко ведь уже.
Талены строили лагерь между Ревен и Хафисом. Башня из дерева стояла за круговой стеной из песка, глины и камня. Они обогнули крепостную стену и вошли внутрь через узкий боковой проход, оказавшись во дворе. Тут строили мастерские, конюшни, склады. Башня соединялась со стеной мостками.
– Вы решили сделать двор для случая прорыва стены? – спросила она, задрав голову.
– Да.
– Приходится остерегаться любых вариантов развития событий, – рассудительно заметила девушка.
– Верно, но мне тяжело думать, что мы не сможем удержаться в нашем последнем доме… Мы назвали его Приют, – с грубой тоской вырвалось у Падифа.
Энди только плотнее сжала губы.
– А как мы найдем здесь людей для строительства дозорных башен? Надо ведь согласовать с Танхетом?
– Нет, он поручил мне защиту Приюта.
Неожиданно перед ними выскочил какой-то человек. Он замелькал перед ними белобрысой шевелюрой и спокойным взглядом.
– Калип! – радостно вырвалась приветственная мысль из сознания Энди.
– Ох, кто к нам идет! – донеслись издалека его взбудораженные мысли, больно стукнувшие ее по мозгам.
– Да, да, мои извинения, но неотложное дело, – услышала она оправдания Падифа, и поняла, что он должен был быть здесь еще с утра.
– Само собой! Проблема разрешена? – мысли Калипа неслись быстро.
Падиф же, в отличие от своего соплеменника, затягивал с ответом. Взгляд его скользнул по ее лицу и застыл. Она вспыхнула, но сомнение не могло существовать более в ее голове.
– Проблем стало только больше, – сосредоточившись на общей волне разговора, выдала она, – Но я думаю, что лучше всем сразу пояснить, – подумала она и двинулась вперед, к группе ревенов, из которой вырвался Калип.
Талены мгновенно вскочили на ноги. Среди них была Тирис. Они проявляли неприкрытое любопытство: начинали перебрасываться друг с другом мыслями. Энди чувствовала их разговор, но он не смущал ее.
Она смело открыла свой разум этим людям и тут же почувствовала, как их мысли прикоснулись к ее мозгу.
– Когда-то по этой земле бродил человек, которому вручили в обязанность создать Инскримен из Зимы и смерти… Он справился. Потом появился человек, который вручил себе в обязанность воссоединить враждующих братьев. И он справился. Сегодня, когда Инскримен на грани уничтожения, обязанность лежит на всех. Мы тоже должны справиться. Если не сумеем сейчас, то уже никогда не сможем. Вы меня видели только в Страте, но я прошу помощи, – и она неуверенно поглядела на Падифа, а тот кивнул, – Дело в том, что Глаза равностояния больше не могут функционировать и гора Ревен с лесом Хафис остаются без дозорного поста.
Она передала им свою идею о строительстве новых дозорных постов. Образы сами вспыхивали в ее голове. Она предложила построить десять башен: четыре – на северо-востоке, где и находились талены; две – по периметру юго-запада, где располагалась неизвестная зона, охраняемая яриками; одну – совсем близко, насколько это было возможно, к самим Цараненным горам. Остальные башни она разместила вдоль реки, у крайней восточной черты Зимы. В каждой башне будут жить два человека.
Медленно, один за другим, одобрение таленов стало волнами проникать в ее разум. Половина из них вызывалась строить дозорные посты – среди них были Калип и Тирис.
Когда солнце уже ушло с зенита и лучилось желтым вечером, Энди и Падиф ступили на Предзакатную ступень. Всю дорогу обратно они молчали.
– Они слишком легко восприняли меня. Возможно, это потому, что ты был рядом, и они думают, что это твоя идея, – произнесла после ужина она, наблюдая за всполохами заката.
– Они восприняли легко не тебя, не меня, а твои идеи, – поправил ее Падиф.
– Да… Но мне до сих пор не верится… Столько всего произошло сегодня…
Падиф понимающе кивнул головой.
– А все эти талены… Теперь я будто лучше вижу их! На Сборище сомнения я не заметила этого, – выдала вдруг она, – Тогда я не смогла понять, что именно делает их… другими! Это ни внешность, ни характер, ни привычки. Это что-то глубоко внутри них – как будто у них всех есть какие-то дополнительные, свойственные только для них способности… – и она заглохла, хватая ртом воздух и пытаясь что-то еще сообразить.
– Вообще-то, эти способности не уникальны, – хитро улыбнувшись, после паузы подумал Падиф, а взгляд девушки быстро переместился на его лицо, – Только они в разной степени проявляются и воплощаются в сознании каждого отдельного талена.
– Как это?
– Они зависят от того, насколько умело тален общается с основаниями… Каждый тален обладает возможностью входить в Страту, так? А возможности внутри Страты у таленов никак не ограничены. Все зависит от степени сил каждого… К примеру, кто-то может стать мастером в понимании животных и слиться с ними, получить над ними контроль.
Она вспомнила о Трамере и его способности видеть память людей и предметов. Она вспомнила, как быстро думал Калип, как легко Ирифтр улавливал суть ее мыслей.
– Падиф, а в чем твоя сила?
Она знала, что в нем огромное количество энергии, с которой он управлялся без усилий. Он выделялся среди других таленов, они любили и почитали его, точно так же, как и она сама. Но она не могла пояснить, почему это было так. Это просто было.
Но Падиф только рассмеялся – и звук его голоса разлился в лучах золотистого солнца, которое погружалось в постель синего горизонта.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.