Глава 19

Энди сидела на скамье в нижнем зале башни Приюта. Свет, льющийся от поверхности пола, остро слепил ей глаза. Вчера они сожгли тело Падифа. Проспав всю ночь крепко и нежно, она проснулась с тяжелой головой.
Ревены и леканы остались так же малочисленны, как утренние звезды, тусклые в свете восходящего солнца.
– Нет, нет, все неправильно… – простонала она, обхватив голову руками, – Должно быть согласие…
Теперь ей казалось, что она знает источник дисбаланса: житель Кейп-Тира, который очутился в здесь намного раньше нее, сумел выжить в этом мире и почти разрушить его. Тогда становился ясен смысл ее собственного появления здесь.
Она пыталась проследить движения Инскримен в Цараненных горах, но непреодолимая стена из чужого прошлого загораживала путь ее взору. Она хотела использовать Трамера, чтобы он прочитал эту память, но боялась причинить ему вред.
Медленно, она вышла наружу. Она старалась делать свои движения и мысли короткими, чтобы не тревожить лишний раз переполненный мозг. Настраивая себя подобным образом, она вспоминала Лерана, его неспешное поведение и недвижимое лицо…
Ровный шум прямого, без ветра, дождя, обворожил ее спокойствием. Последовательное, ничем не прерываемое падение воды нелепо сочеталась с тревожной обстановкой внутри таленского лагеря. Она чувствовала, как полна Страта мыслями таленов.
Утопая в слякоти, она выбралась из Приюта, и приветствовала старика Ревен. Серая, немного блестящая гора навеяла девушке воспоминания о ее первых часах пребывания в Инскримен. Тогда, когда река вынесла ее на равнину, гигантская груда камня показалась ей сторожем, берегущим холмы и поля. Он смотрел на нее грозно, но его возраст и мудрость обещали опеку. Кажется, это было так давно, и вот снова она идет под защиту камня, опять в ее сознании – суета, и вновь могучая гора обещает какое-то будущее.
Мокрая трава липла к ее одежде. Запрыгнув под крышу древесной опушки горы, она промочила ноги в сыром мху. Ревен зачаровывал полнотою жизни – все здесь переполнялось ею: если бы можно было сотворить из нее топливо, то хватило бы сполна, чтобы гора смогла взлететь в космос.
Теперь она различала скрывающихся в кронах деревьев стражей. Прослеживая движения их мыслей, она составила карту наблюдаемой части горы. Незамеченным проникнуть в Ревен было невозможно. Обмануть бдительность стражей можно было только хитростью, прикинувшись не тем, кем посетитель был на самом деле. Однажды враги проникли на скалу: именно в тот день Энди впервые увидела Падифа и его брата. Но каким образом случилось то ярицкое вмешательство – вразумительного объяснения талены так и не отыскали. И сейчас это воспоминание тревожило ее намного больше, чем неопределенность ее дальнейших действий…
– Трамер?
Друг и союзник резко вскинул голову при ее появлении, и глаза его посмотрели с подавленным испугом. Он перестал на несколько секунд чистить свой меч. Когда она подошла ближе, он опустил взгляд к оружию и медленно, будто с сожалением, отложил его подле себя. Она ясно чувствовала его мысли. Они объяснили ей то отстраненное отношение, которое сегодня проявляли к ней все поселенцы Приюта.
– Ты же сам говорил, что Танхет уже не может править… В смысле… Он попросту сошел с ума! – ворвалась она в его разум.
– Да… Мы знаем, что выбор Падифа в отношении тебя был свободным… Но… – начал Трамер и на миг замялся, но этого хватило девушке, чтобы понять причину.
– Но думается, что он мог справиться с победой лучше, чем я, – закончила она, – Вы хотели, чтобы я умерла, а он – выжил.
Это нисколько не расстроило ее. Наоборот – лишь наполнило ее уверенностью.
– Не подумай, что мы сердимся на тебя… – начал было Трамер, но она прервала его:
– Нет… Нет, нет! Теперь я точно знаю, что делать, – воскликнула она, но на вопросительный взгляд приятеля добавила, – Я возьму вас под контроль.
Трамер удивленно поднял брови.
– Я ожидал не этого…
– Чего же?
– Не знаю. Другого, – отрезал юноша, – Я знал, что ты придешь именно ко мне…
– Знал?
– Леран… – Трамер отвел глаза и задумался, – Он…
– Как он мог знать? – нахмурилась она.
– Он не знал… Он помнил это.
Энди дернула головой, словно защищаясь от безумных мыслей, начавших стучаться в ее сознание. Глубоко вздохнув и усмирив сумятицу в зачатке, она медленно закрыла глаза. Трамер продолжил:
– Это есть в его памяти, но это не естественное воспоминание. Он чужое… Занесено извне, – четко, но с какой-то лихорадкой в глазах, пояснил юноша.
– Ему кто-то сказал… – довершила мысль девушка и тяжело опустила взгляд на землю.
– Что ты будешь делать? – только и спросил он, твердо и холодно.
– Леран… Он обещал мне кое-что.
Трамер еще несколько секунд в упор смотрел на нее, а потом вяло, будто с трудом, оторвал взгляд от ее лица и, взяв свой меч, снова принялся за чистку.
Энди развернулась и побежала к дому Лерана. То же самое строение казалось другим: быть может, оттого, что теперь она слышала просьбы, прозвучавшие с уст таленов к Ламару, чтобы соорудить это укрытие. Просьбы пронизывали деревянные стены, вспыхивая в ее сознании.
Когда она зашла внутрь, потоки информации из Инскримен в ее мозгу вдруг ослабли. Их не стало меньше, но они были более последовательными. Энди глубоко вздохнула, наслаждаясь этим спокойствием, и двинулась вперед. Странным ей показалось, что она нигде не чувствовала Лерана. Казалось, что здесь вообще никого не было – но она видела какие-то необычные изменения: словно что-то выдавливало мир из этого дома.
Энди попыталась разглядеть эти ощущения в Страте, но они не обрисовывались, а лишь наполняли тенями дальний угол. Она шагнула туда. Постепенно она различила три фигуры. Леран лежал на скамье, а над ним, почти сливаясь со тьмой, нависли два силуэта. Девушка подходила все ближе, но не могла различить их форм. Ее взгляд не мог сфокусироваться на них, казалось, это была игра света и тени.
Невесомая догадка затрепетала в ее сознании, переплетаясь с воспоминаниями. Предположение ширилось и укреплялось в мозгу по мере того, как таяло расстояние между ней и Лераном. Тени не становились четче, а сознание лекана не пробуждалось. Дыхание Энди замедлилось, она вытянула руку, чтобы коснуться бесформенной темноты.
Две пары ослепляющих синих глаз впитались в ее разум. Энди вздрогнула, но не опустила руку: она уже видела эти взоры, но тогда она не поверила себе, отнеся видения к выдумкам измученного мозга.
Леран неожиданно сел к ней спиной и две тени, отпрыгнув от девушки, клубами черного дыма завихрились перед ним. Он осветился ярким светом, но сияние исчезло, оставив лишь призрачную ауру вокруг его тела. Он повернулся к ней.
– И ты снова различила их, – проговорил он одним взглядом.
– Что это?
– Видевши их раньше, ты не трудилась узнать о них после…
– Больной мозг порождает больные видения… – отбилась вален, тряхнула головой и уничтожила оцепенение. С исчезновением двух теней Леран обрел форму в Страте, а в доме снова появились основания и мозг девушка вновь стал решетом для их энергии.
– Что это, Леран? – через паузу повторила она.
– Я расскажу тебе, – только и вымолвил он, встал со скамьи и направился к выходу. Энди последовала за ним, испытывая огромное желание схватить его за руку и стиснуть между своих ладоней.
Хафис шумел сильнее прежнего: ветер поднял в воздух сухую траву и начал срывать с деревьев первые листья. Ревен тяжело вздыхала этот наполненный старостью воздух, который Квирнар пригонял из леса.
– Как тот, кто жил с тобой над океаном, оказался здесь? – спросил Леран, – Как ты сюда попала? Где ты находишься?
Она робко подняла глаза на собеседника: он водил взглядом по струям дождя.
– Я знаю, что мой мир погиб во взрывах огня… – подумала она слабо и осеклась: ей было трудно привыкнуть, что Леран понимает ее воспоминания.
– Да… – с неожиданной и глубокой печалью отозвался он, – Все погибли.
Дождь почти сливался с шумом мыслей Лерана в ее голове.
– Но один остался, – добавил вдруг Леран, и его сознание рассыпалось в пространстве вместе с каплями воды.
– Да, первый человек, – словно завороженная, впитала она осколки его мыслей.
– Его защитили те же силы, что и привели тебя сюда.
– Но почему именно он выжил? Как он оказался здесь, в Инскримен? – она расширила глаза от очевидной, но возникшей неожиданно догадки, – Неужели мы сейчас находимся на Земле, только намного позже.
Леран не ответил.
– Ты ведь знаешь легенду о том, что Первопроходец все еще среди нас? – вместо этого подумал он.
– Да, но ведь это скорее образное представление о его духе, силах, которые живут внутри таленов? – подумала она, отбиваясь от странных непоследовательных вибраций.
– Ты помнишь, когда исчез Первороходец?
– Когда талены отвернулись от оснований.
– Почему он сделал это? Почему он бросил таленов, когда был нужнее всего? – с осуждением почти закричал Леран, и Энди даже покачнуло от мощного толчка, выплеснутого сознанием лекана.
– О, я не знаю… Наверное, он умер…
– Он бы радовался, если случилось так, – перечертил ее теорию Леран, и девушке показалось, что он смеется, отчего цунами его разума нахлынуло на нее и в конечном итоге сбило ее с ног физически. Она рухнула бы боком на влажную землю, если бы цепкие пальцы лекана не обхватили ее запястье. Ровное, без единого движения, выражение застыло на его лице.
– Неужели Он в тебе? – не находя иных объяснений туманным намекам Лерана и необычайной силе, хранящейся внутри его разума, предположила Энди.
– Нет, вален, ты первая и единственная, в которой обитает сразу два человека, – вдруг расслабился Леран, и в нем словно переменилось настроение.
– Во мне все его мысли. Ты видела этих двоих, что сокрылись во мне, – и он долго поглядел на нее, – Они и есть первый человек. Они – это Хранилище снов, которое заключило в себе память Первопроходца, его видение таленов, когда они еще не были развращены идеями отказа от оснований, пока они еще не зачинили войны, пока мысли их не были замусорены вторжением чужого разума, несущего зло и разрушение… Это один. Второй же хранит память более позднего периода, гнилого в сущности таленов и хрупкого в их жизни – это разгар гражданской войны, когда остервенение и ярость друг к другу достигли апогея среди таленов. Зачем и как? – быстро спросил он у самого себя, – Второй поможет тебе вернуться в это время, а благодаря первому ты сможешь быть там таленом. Лишь одно для тебя важно: разузнать как можно больше сведений о Фиолетовом, понять, как вытравить его из Инскримен. Но для этого мало настоящего, потому что ты не можешь проникнуть за пределы Цараненных гор – никто не может, даже я, – Леран удрученно покачал головой, что никак не укладывалось в рамки его обычного поведения.
Они подобрались к кромке Ревен.
– Но как можно собрать чью-то память, чтобы попасть в другое время?
– Тело – это лишь оболочка для разума, а потому несущественно. Память – это координаты информации, в которую погружается разум. Получив эти координаты, ты сможешь жить там физически.
Вдруг Страта всполошилась вокруг нее: пространство ее стало сжиматься, и оглушительно в мозг Энди ворвалась жизнь того времени, когда леканы и ревены праздновали возобновившийся союз. Чувства того вечера заполонили ее голову, соревнуясь с потоками Инскримен настоящего. Она будто вновь возникла там, словно бы вновь рядом был живой Падиф. Она снова была там – настолько яркими были эти ощущения. Но в них было чужое: Леран. В тот вечер он ушел в Хафис, а в этот раз он остался рядом. Энди взглянула на него: он цеплялся за ее сознание своими мыслями.
– Так я собрал твою память, чтобы вернуть нас немного обратно… Хотя может ли быть направление у информации? – спросил Леран и вернул ее разум в настоящее.
– Ты прокрался в мою голову и вырвал оттуда мои воспоминания!
– Нет! – оборвал ее Леран, – Это память Инскримен, и любой, обладая достаточной силой, может сделать ее собственной, – объяснил он с некоторым негодованием, словно Энди не понимала чего-то простого. – Твой прошлый мир научил тебя, что человек забирает свое прошлое с собой… – Он закрыл глаза и плавно покачал головой, – Прошлое живет в такой же силе, что и настоящее.
– Но ведь тогда можно заглядывать и в будущее? – подумала Энди.
– Да, можно, но не человеку, потому что в будущем человека еще нет – есть Инскримен, наполненный информацией.
– Но ведь Инскримен не живет без человеческого разума?
– Да: человек меняет мир, а без него Инскримен стал бы статичным и умер – ведь ничего бы не менялось.
– Но… Как в тебе может быть эта память? Сколько тебе лет?
Леран промолчал.
– Но если ты можешь хранить эту память, почему ты сам не вернешься в прошлое?
– Я не могу этого сделать. И не спрашивай, почему. Ты узнаешь, когда окажешься там.
– Но почему это должна быть я?
– Ты можешь найти Фиолетового лидера там, понять, откуда он возник в Инскримен, откуда все пошло не так. Никто другой не поймет.
– Почему ты так уверен?
– Иначе Инскримен не вызвал бы тебя сюда.
– Но как мне туда попасть?
– Нужен тот, кто сможет увидеть память о том времени, как свою.
Они обогнули восточную окраину Ревен и почти вышли к Предзакатной ступени.
– Трамер! – воскликнула она, – Он видит память всех предметов, едва касаясь их, значит ли это…? – и она оборвалась, взволнованно взглянула на Лерана.
– Да.
– Но это может убить его…
– Да…
– То есть ты хочешь жертвовать им? Чтобы он отдал все свои силы?
Леран не ответил. Разбивая серую мокрую пелену, он резко взглянул вперед, и она инертно последовала за его взором: недвижимым черным зеркалом перед ними растелилось Мертвое озеро. Он блестело. Ровно и невидимо в Инскримен, но ослепительно в Страте. Капли дождя мягко погружались в его воды, как в студень, и ни одной округлой шероховатости не появлялось на глубокой его поверхности. И вода, отливая мраком, четко вырисовывала отражения переливчатых струй ливня.
– Ты знаешь все, что тебе нужно… – сказал Леран, протянул руку и всплеснул непроницаемую гладь воды. Испуганные волны затрусили дальше от лекана и растворились под его могущественным взором. Он повернулся и пристально посмотрел на нее. Его взгляд был прям и требователен.
– Как именно мы должны вернуться? – спросила она.
Воздух вокруг лекана завибрировал. Чернота его глаз начала растворяться вокруг, а в голове девушки раздался едкий шепот: лишь шорох, в котором невозможно было разобрать смысла, но такой знакомый, будто вернувшийся к ней из снов.
Покачав головой в стороны, она опустила взгляд и на мгновения вспахала чавкающую землю острой мыслью. Взвихрившись, земля растворилась в труху настолько мелкую, что дождь не мог ее задеть. Ее частички поднимались кривой спиралью, словно подскакивая на каплях падающей воды. Через какое-то время крупицы их достигли взгляда Лерана, который наблюдал их, наклонив голову и скосив глаза. Заметив его внимание, пыль будто растерялась и словно придавленная его взглядом, упала на землю. Энди вздрогнула и неожиданно потупила свои очи в Леране.
– Почему же знания о мире разрушили прошлый мир людей? Почему человек оказался не прав, познавая мир? – с грустью спросила она.
– Мы принесли новое, не собрав старого, мы брали, не отдавая взамен – отсутствие симметрии.
– Остался ведь Первопроходец? А вместе с ним остался и мир… Чтобы начать сначала?
– Незачем начинать сначала. Сначала начинают с тем, что было, а в Зиме было ничего.
– Но почему нельзя просто убить Фиолетового здесь и сейчас?
– Этого недостаточно. Что будет с яриками? Что будет с таленами? Сейчас они враги. Ты должна показать им всем, что настоящий враг – это не люди, это он, это то, что он принес с собой.
– Я не понимаю, Леран, как это сделать?
Он резко отстранился от нее и, мимолетно развернувшись, крепким шагом устремился прочь, разбивая стены дождя. Фигура Лерана совсем скоро растворилась в плотной серости ливня. И тут вдали заслышалось какое-то эхо. Словно дальние раскаты, оно приближалось к ней и усиливалось. Она почти сразу догадалась, что это.
– Я здесь, – раскрылась она для Мира.
– Ответ только в начале, – заструился он неравной волной, едва обволакивая ее сознание. – Леран… Делай, как он говорит.
– Но откуда он знает? Он старше Фиолетового, ведь так?
– Намного, намного старше… – словно дряхлый старец, заскрипел Мир, и она поняла, что не имеется в виду физический возраст.
– Почему же не он – вален?
– Потому что его место обозначено здесь, а твое и Фиолетового – нет. Поэтому ты можешь поймать его… И никто более.
– Но как же? В этом суть второго валена? В чем была задача первого?
– В том же, в чем и твоя.
– Я думала, что он спас народы таленов от гражданской войны и вернул им основания…
Молчание.
– Тебе известен конец? – спросила она.
– Известны знания, но выбирают их люди. Если бы люди были предсказуемы, Мира бы не было.
– Люди разрушили первый Мир. Но ты сохранил одного человека, чтобы жить… Важны ли так эти люди, если они всего лишь… пища для тебя? – она почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза. Смысл любой вещи потерял для нее значение.
– Ты не обязана ничего делать. Люди тоже могут выбирать: жить ли Миру, или умереть.
Инскримен стал удаляться от нее. Через мгновения она снова была наедине с дождем.
Уже на следующий день она решила собрать как можно больше таленов для изложения своих планов. Танхет, удалился из действительного мира. Энди отважилась в первую очередь навестить именно его. Это было не из-за уважения – не за что было почитать бывшего правителя; лишь желание объединить всех таленов руководило ею. Но она не знала, как прорваться сквозь его сумасшествие – в приступе неудержимой безумной мысли он мог бы перевернуть Ревен вверх корнями. Но входя в зал крепости на горе Ревен, где она увидела Танхета впервые и где он был сейчас, она поняла, что опасаться нечего: отец ее любимого друга умирал.
Стража не преградила ей путь, – ни одного живого человека не оказалось вокруг правителя. Туман, застилавший вечер, клеился к стенам, полу, потолку. Здесь было тихо – даже шаги девушки не давали звука.
В противоположном от входа конце зала на троне поверх каменного постамента восседал дряхлый сгорбленный старец, и кажется, трон был мал для него: широкие одежды, раскинувшись, закрыли собою все сиденье. Едва она подступила к Танхету, как его яркие пронзительные глаза сверкающей синевой впились в ее мозг, пригвоздив ее на месте.
На какой-то миг она подумала, что в старике остался разум. Но его взгляд был пуст. Там, метаясь друг от друга, вспыхивали немногие, но повторяющиеся образы: Наринья, блестящая непривычным цветом своей кожи в темноте, Фиолетовый лидер, Эрик и Падиф, а затем темнота, прерываемая красными пятнами… И некуда было вставить ее собственное присутствие перед глазами Танхета; но она не усомнилась в правильности своего прихода.
– Я хочу… Сказать всем, что следует дальше делать… – без приветствий начала она, – И спросить их одобрения, совета, несогласия…
Энди сморщилась.
– Ты придешь?
Он не шелохнулся, но мысли его раздались по всему залу:
– Синие… синие воды… Откуда они там? – заговорили его мысли.
– Где? Где синие воды? – мотнув головой, прошептала она.
– Внутри… Ты видела их – что это? – отрывочно, кидаясь каждым смыслом, спросил Танхет.
– Что? Что? – задрожала девушка, и руки ее затряслись: океан, безмерный и хмурый, в зимней ночи предстал под огнями Кейп-Тира в ее памяти.
– Серебристые шпили… – отвлекаясь, проворковал ревен. Дернувшись, он вдруг отвел от нее взгляд и грузно опустил свою спину назад. Взгляд его упал в черный сводчатый потолок, – А я вижу только кровь и боль… почему так больно?.. – и мысль его, зазвенев, вдруг оборвалась и разлетелась на куски, покинув его. Что-то невесомое отделилось от тела Танхета и перешло в Страту, наполнив ее еще одной смертью. Танхет ушел от таленов положенным, гармоничным путем, пусть и в горестных муках.
Она подумала, как талены воспримут эту смерть. Похоронить отца и сына – не будет ли это слишком для них? Теперь они были обезглавлены и в формальном смысле: ведь Эрик не сможет стать правителем – он просто был недостоин этого. Кажется, теперь никто не был достоин.
Она качнула головой, словно отталкивая бесполезные размышления. Призвав Квирнара, она подняла тело Танхета и вынесла его из пустующего дома. Едва девушка вышла в лес, как туман облепил ее со всех сторон. Но ревены, дежурившие в кронах, увидели смерть своего правителя. Энди прошла там до самого Приюта. Размеренно, давая каждому понять, что произошло, она прошествовала вдоль лагеря. Она разлила собственное воспоминание кончины Танхета в коллективном сознании. Жители Приюта приняли его спокойно и мужественно. Им было все равно, что будет дальше. Их безучастность означала конец.
Энди пошла к реке. За ней толпа людей, двигаясь, медленно разрезала туман. Каменный постамент, на котором недавно лежало тело Падифа, уже снесли, а возводить новый никто не помышлял: отчего-то все чувствовали, что сожжение Танхета должно пройти быстро. Ревенский правитель безвозвратно погиб для них еще на погребальном кострище сына, когда разум покинул его душу.
Тело Танхета висело над рекой. Взгляды таленов, поднявшись, с какой-то тайной мыслью наблюдали это парение. Она невольно разбирала голоса их дум – ей было тошно от их безысходности. И казалось, что теперь любые ее предложения будут восприняты с одобрением.
Она вскинула руку, в которой трепетала искра огня от одного из костров в Приюте, и тело Танхета оделось в пламень. Тепло, рассеянное в сыром воздухе, овеяло лица таленов и отразилось блеском в их огромных глазах. Туман, пеленая воздушный костер, пытался сомкнуть жар в своих холодных удушающих объятиях, но Энди отталкивала Селемера от Илени до тех пор, пока от старика-ревена не остался только прах.
– Он не отступит… – вдруг зашумела она в коллективном сознании. Талены один за другим отвели взоры от тлеющих голосов Илени над их головами, и обратили к ней свои помыслы.
– Фиолетовый слишком одинок, чтобы отступиться от желания, прожигающего его мозг, – запела она в их остекленевших сердцах, – Он один даже среди яриков. Сейчас нужно выжить, и это не значит – остаться в живых, но остаться в себе, – добавила она и остановилась, давая таленам понять смыслы сказанного.
– Он думает, что мы сломлены и растоптаны, после смерти Падифа, – она безжалостно вырвала из коллективного сознания воспоминания о похоронах ревена, – Но Фиолетовый практичен и бережен, а самое главное, жаден до времени. Нетерпение не заставит его броситься с малым отрядом – наоборот, в следующий раз мы встретим мощную силу…
– Он такой же человек, как и мы! Я не знаю, почему он живет так долго… Но не ему, а мне Инскримен отдал свои силы и мощь! Я – вален, готовы ли вы следовать за мной?
Прах Танхета рассыпался вдоль капель тумана и, захлебнувшись, растворился в волнах реки. Талены вздрогнули. Они вдруг поняли, что позабыли свою историю и поверили, что победить врага невозможно. Война стала для них бесконечной, и они уже не ждали изменений.
– Что же нам делать?
Энди отправила в коллективное сознание изложение своего плана.
Скалы опустошены – незачем их оборонять. Хафис обезлюдел – он не представляет невосстановимой ценности. Необходимо удерживать Приют и не забывать про Ревен. Сейчас скала охраняется только стражниками – их мало, но достаточно, чтобы сообщить о приближении яриков. В случае нападения гора станет препятствием, которое замедлит передвижение врагов. Главное – не дать им завладеть Ревен.
Хотя навряд ли Фиолетовый нападет на скалу – ведь именно этого от него и ждут талены. Выбирая обходные пути, ярицкий лидер может объявиться в любом месте, заняв, к примеру, Бринчатые скалы. Таленов слишком мало, и куда бы не ударил враг, они смогут оборонять Приют, прикрытые с юга Ревен, с севера – Хафисом, с востока – плоской степью, с запада – самой крепостью. Дозорные на Тревирос Размази успеют предупредить сознание Энди об атаке.
Крепость Приют надо укрепить: построить земляной ров, устроить больше кострищ, наполнить резервуары водой для ледяных копий, сделать больше мест для лучников и поставить частокол, вырыть ямы-ловушки и прикатить с Ревен валуны, чтобы метать их в яриков.
***
Через три дня после смерти Танхета талены уже завершали эти укрепления. Дозорные были на постах. Легко ступая по сырой и увядшей траве, она двигалась в Хафис. Что-то словно подсказывало ей, что у нее слишком мало времени до нападения, и она не могла больше откладывать разговор с Лераном. Он был единственным, кто остался жить в лесу.
Когда она достигла леранского убежища, сердце сильно и часто сотрясало ребра, а глаза расширились в страхе, что Лерана не окажется на месте. Ведь она не могла шпионить за его мозгом: он скрывался от нее в Страте так же хорошо, как пыль в ночи.
Дом был пуст. К счастью, на пути в Приют она встретила лекана, который видел Лерана – он направился в Бринчатые скалы, чтобы там уничтожить Сонмище.
Серые и мускулистые глыбы Бринчатых скал смотрели на небо оскалом своих утесов. Склоны изгибались так, будто хотели подцепить тучи своими крюками. Здесь не было травы или деревьев – только мох и лишайник. Энди отпустила Кристо и зашла под тень нависавших зубчатых вершин.
Она почувствовала действия Лерана. Он расшатывал Сонмище, вытрясал из него остатки энергии и концентрировал их в себе. Она слышала, как гудят камни. Они вибрировали в Страте и, кажется, дрожали в Инскримен. Но как только Леран закончил – вдруг стало тихо и мертвецки спокойно. Скалы будто потемнели, острота их очертаний притупилась.
Она физически нашла лекана в центре четырех деревьев, некогда с пышными кронами, но сейчас завядших. Он поворотился к ней: даже в Инскримен его фигура расплывалась перед ее глазами. Когда его черные глаза устремили на нее ровный взгляд, она вздрогнула: его лицо, казалось, состояло из тумана – она просто не могла разглядеть его черты. Но по-прежнему невероятная, противоречащая красота, видимая лишь таленскому взгляду, одевала все его существо. Подступая ближе к Лерану, она чувствовала невысказанную привязанность к нему.
– Зачем тебе это? – спросила она.
Он покачал головой и еще несколько минут молчал. Он словно проглатывал забранную у Хранилища энергию, и разум его не мог говорить, как горло, занятое пищей.
– Мне – ни к чему: я в Инскримен не для того, чтобы брать, а чтобы хранить и отдавать. Это понадобится таленам, – наконец собрался с ответом Леран.
– Я думала о том, что ты мне сказал о яриках. Их сознание подчинено Фиолетовым… и сознание таленов – косвенно. И я не представляю, что может напомнить им о мире. Кажется, невозможно обойтись без победы или поражения.
– Именно… – вдруг влился в ее мозг Леран, – Напоминание!
– Напоминание… Ярикам нечего вспоминать, – заметила она.
– Но есть, что узнать.
– Невозможно будет раскрыть для них смысл оснований, даже если на них набросится все коллективное сознание таленов, – нахмурилась девушка, – Более того, ревены и леканы пропитаны ненавистью к врагам. Кажется, что единственный метод покончить с этой войной – это убийство.
Леран скорчился лицом и отвернулся от нее. Воздух затрепетал вокруг его тела, отодвигаясь от масс энергии, которая была в нем.
– Убийство хоть одного не изменит ситуацию… Вслушайся в себя – ты противоречива, не понимая, чего действительно хочешь, – зашумел он, по-прежнему на нее не глядя.
– Я хочу благополучия таленов… Хочу мира для Инскримен… – протянула она.
– Так того или другого? – хитро обвел он ее вокруг собственного ответа.
– Я хочу, чтобы люди остались живы. Я хочу, чтобы они научились жить в мире.
Леран кивнул и замолчал.
Энди снова вернулась к лидеру яриков.
– Но как он может жить так долго?
Неожиданно какое-то рокотание завибрировало от сознания Лерана. Расслышав глубже этот странный шум, она с удивлением поняла, что разум Лерана смеется. Ни одной черточки не изменилось в его лице.
– Сколько не старался, я не мог понять этого, – признался он, – Потому что сам Инскримен до сих пор крайне этим удивлен, – добавил он.
Энди нахмурилась.
– Я смогу узнать, почему он здесь, потому что мы из одного мира, – сказала она.
– Так сделай это.
И тут, словно вопль, острой стрелой в ее мозг проник крик самой южной башни Трэвирос Размази, и душа Энди разорвалась вместе с этим сигналом: на горизонте Зимы на юге появилась ярицкая армия.
Мерный, стройный шаг, но невероятно быстрый: земля почувствовала его первой и зарыдала, потому что ярики не шли. Но были всадниками. Целое войско конных врагов двигалось точно на северо-восток, к Приюту. Не тяжело экипированные, но перепоясанные множеством кожаных ремней, на которых болталось оружие. Каждый в остервенении, но с едва двигающимся лицом – лишь глаза сияют безумием. И Фиолетовый с ними: он обвит пламенем своего цвета, и, кажется, сине-красная звезда катится в начале войска…
Защитники башни разорвали с ней связь – они спасались. Подхватив свои тело и душу, девушка мысленным толчком послала сигнал в Приют. Не прошло и двух минут, как огромные костры вспыхнули в лагере высоко и яростно. Убежище таленов наполнилось лязгом и топотом.
Развивая максимальную скорость бега, они с Лераном помчались к Приюту. Она быстро расставила скромное таленское войско по периметру Приюта. Ее команды исполнялись быстро и без лишних мыслей.
Ярики уже преодолели половину своего пути, а она едва добралась до Приюта. Мысли потянулись к каждому уголку ее заповедного дома, прощупали каждого человека, готовящегося к схватке. И хоть она не уверена, насколько сработают ее оборонительные планы, но от главного вражеского оружия устрашения – электричества, – она освободит таленов.
– Я возьму на себя, – раздается в ее голове спокойный, всегда бесстрастный голос, и она безоговорочно соглашается. И яркая белесая тень, едва уловимая в Страте, проносится сквозь ее взгляд, и леканский вождь через несколько минут оказывается посередине длинной вырытой траншеи.
И тут затишье. Словно во сне, расплывчато и мельком, она видит первые ряды врагов: лезвия оружий, оскалы зуб и трепещущие в их одеждах синевато-белые искры. Мощный толчок энергии входит в Селемера от Хранилища Лерана и выталкивает воду из реки в канаву, и серые брызги быстро обдают свежие края рва. Костры перетягиваются друг с другом тонкой пламенной ленточкой, светящейся в воздухе, тетивы луков натягиваются у нее за спиной. И тогда само ее сознание, уже забывая испрашивать разрешения ее воли, начинает действовать. И любая мысль утрачивает свое значение. Хранилище ее снов открывается.
Земля под копытами ярицких коней дрожит. Она, проникая вглубь основания, чувствует взрывы в своем сознании, и тогда земля под врагами начинает вздуваться. Но неожиданный обратный толчок вызывает у девушки потемнение в глазах: ее сила, направленная на сотрясание земли, вдруг расшибается об какой-то невидимый щит и лишь слегка подбрасывает ярицких коней, но те от охватившего их страха несутся вперед еще стремительней. Она видит Фиолетового лидера, управляющего каким-то магнитно-силовым полем, по которому движется его армия.
Первые ряды яриков уже должны видеть ров. Фиолетовый вдруг засверкал ярче прежнего, и она напряглась: неожиданно предчувствие какой-то ошибки, совершенной таленами, овладело ей. Почти в ужасе она наблюдала, как Фиолетовый расходится в размерах своего электрического облачения, а потом взгляд ее метнулся к Лерану. Она почувствовала, как он уже заключил договор с Селемером. И тогда, когда электрическая полоса объяла почти все пространство между двумя войсками, стена воды из рва с громким всплеском поднялась вверх, встретившись с разрядом громким треском.
Этот звук взорвал ее ушные перепонки, а в мозг отдало острой, но кратковременной болью. На какие-то секунды водяная стена, закрывшая таленов от ужасного удара, осветилась прекрасным белым свечением, в которой лопались голубые и розовые искры. Словно небо, одетое промерзлыми красками зимнего холода.
Невероятное сияние продолжалось до того, как Фиолетовый не выдохся. Леран отпустил стену и сбил ею несколько рядов врагов. Следующие всадники, едва перепрыгнув через ров, напоролись на огненную преграду, которая парила в нескольких сантиметрах над травой – Энди приказала Илени и Квирнару, и огонь появился на одеждах яриков.
Лошади завизжали, враги захрипели, огонь одеялом накрыл ярицкие головы, но Фиолетовый лидер хлопнул в ладони – и силовая волна сдула пламя.
Она увидела, как огненное цунами надвигается на таленов, она позвала Квирнара, и огненный столб поднялся в небо между двумя силами, распорол его, почернел и в белой вспышке разорвался. Она смогла удержать взрывную волну, талены остались на местах, а вот враги попадали с коней. Лучники на стенах Приюта натянули стрелы и пустили лавину.
Энди с остервенением глядела на груды мертвых ярицких тел и лошадей. Некоторые из животных вовремя сбросили своих седоков и сумели спастись. Глаза девушки застилал кровавый туман. Любовь Падифа, колыхавшаяся в ее душе, не могла ее успокоить: ее мысли тряслись от негодования. Она чувствовала каждую жизнь, которая уходила из Инскримен – это был пронзительный крик в ее голове.
Пройдя сквозь несколько слоев Страты, она будто оказалось в чем-то вязком и скользком, но лишь на мгновение, потому что потом ее сознание освободилось и повисло в неопределенном пространстве. Она по-прежнему слышала шум битвы, но это было больше похоже на шум дождя об поверхность воды. Она видела какие-то пятна, и лишь догадкой понимала, что это фигуры яриков и таленов – но они не были расположены так, как в Инскримен – они были повсюду, сплетаясь и меняясь местами постоянно. А еще, кроме людей, здесь было много других пятен: все они двигались и сплетались друг с другом – непрекращающийся синтез, но не порождающий чего-то нового..
Не стоило гадать, кто вырвал ее в этот уровень Страты. Девушка не могла различить даже своего присутствия здесь – она тоже перемещалась вместе с остальным населением мира, сливаясь с ним, но не чувствовала при этом почти ничего, кроме Лерана.
Леран не разговаривал с ней. Он был здесь везде. Здесь не было разделений: все, что могло случиться, было тут. И он показал ей: два черных силуэта, два сгустка информации. Эти две черные сферы резко выделялись в размазанном пространстве этого уровня – они были созданы искусственно. И она, наблюдая за ними, теперь не сомневалась.
Он выбросил ее отсюда. Треск и вопли снова взорвали ее мозг, но она вновь обрела самообладание.
Она вздернула голову, а взгляд распорол воздух, одним толчком прорываясь к новому ярицкому наступлению. Кажется, за минуту вся ярицкая армия успела переместиться на юг и теперь наступала в обход мертвой кучи тел своих соплеменников, разделяясь на два фланга. Фиолетовый хотел взять Приют в кольцо.
Кажется, никто из таленов не погиб. Леран затерялся, и она не могла его отыскать. Она отдавала команды по защите подступов к Приюту. Часть лучников на стенах перемещалась ближе к Ревен, несколько вспомогательных отрядов мечников выходили из крепости, ожидая сражение на равнине. Другие талены продолжали обстреливать ярицкую армию, которая наступала с севера. Там на битву вышли уже пешие войска таленов.
Но на южной стороне ярики будто и не собирались нападать на крепость. Они быстро перемещались к востоку. Целенаправленность их действия вдруг прояснила перед Энди ситуацию: эти ярики не хотели взять Приют. Они хотели завладеть горой Ревен.
Фиолетовый обхитрил ее. Он решил напасть сразу на два объекта. Почему то эта вероятность не пришла ей в голову.
На короткое мгновение она растерялась. Боль Инскримен продолжала вливаться в ее голову и мешала соображать, но она не могла ограничить эти потоки информации. Она чувствовала, как тяжелый звук между скалой и ярицкой армией становился все короче, с каждым их шагом.
Талены еще могли успеть перекрыть неприятелям дорогу. Но разумно ли это? А если еще одна армия нападет на Приют с другой стороны – тогда талены не победят ни там, ни здесь. Если их возьмут в осаду в крепости, они смогут там продержаться… Но если Ревен будет захвачена, талены навряд ли отобьют ее обратно и тогда им точно конец…
Энди приняла решение. Она скомандовала половине защитников Приюта быстро перемещаться наперерез ярикам у скалы. Ревен не должен допустить своего пленения. Ведь отсюда, давным-давно, спустился на битву вален.
Валуны со склонов горы снялись со своего места, следуя ее зову. Тяжело перекатываясь по мокрому мху и скользкой траве, камни не шумели – только она слышала глухой гул их движения в Страте. Всего лишь закрыть проход к Ревен и дать таленам время подойти ближе…
Ярики увидели валуны лишь тогда, когда камни с грохотом и треском ломающихся деревьев вырвались из извилин леса и с удвоенной валеном скоростью понеслись на них. Энди услышала крики и ржание лошадей, а затем Страта дернулась в ее сознании, и множество ярицких душ вдруг покинули тела: зависли немного в пространстве, потерянные, а затем медленно исчезли.
Камни, пронесшись сквозь ряды врагов, понеслись к реке – она воззвала к Ламару, чтобы остановить их. Столкновение двух оснований прожгло ее мозг, и валуны, окровавленные, остановились. Теперь вражеским всадникам приходилось объезжать преграду, чтобы попасть к горе: они сталкивались друг с другом в спешке, падали с коней, кричали что-то.
«Скорей, скорей!» – тихим шепотом сквозь коллективное сознание распространился ее настойчивый призыв, но ревены с леканами успели пройти едва ли полпути до скалы.
Энди бежала вслед за таленами к Ревен. По пути ее подхватил Кристо. Она снова позвала Ламара – и множество взрывов всполошили землю между яриками и горой. Люди начали разлетаться в стороны. А из нагорного леса вышли ее стражники: слабая сила против армии, но они стали обстреливать захватчиков стрелами и воздушными атаками. Приют также продолжал держать оборону.
Вален взрывала землю до тех пор, пока талены не выстроились перед горой в боевых позициях. Энди слышала их мысли, и все они были о жизни. О жизни той, которой они жили прямо сейчас: неважно было, что будет потом – им просто хотелось жить.
Она спешилась, отослала Ветра и встала рядом с мечниками. Незаметно Леран оказался рядом с ней. Не обронив на нее ни одного взора, он неспеша обнажил свой длинный меч, который сиял холодным огнем. Ее Искар Хэтрум, будто откликаясь на зов Лерана, обагрился внутренним свечением. Она хотела спросить лекана о чем-то, но не могла вспомнить, о чем именно: неведомая просьба повисла в ее сознании, будто кто-то нашептывал ее. Но когда первые ярики напоролись на пеших таленов, она перестала думать об этом. Ударная группа таленов позади начала сбрасывать неприятелей с седел – лошади, лишившись наездников, уходили на юг. Началась рукопашная.
Эта часть врагов не была облита водой, поэтому от них можно было ожидать электрических ударов. Энди обратила свои мысли к Селермеру – река была неподалеку, и она могла еще выставить заслон, но опоздала. Над наступающими возник электрический купол.
Но вдруг прозрачная переливчатая стена поднялась над головами бойцов. Это была вода. Небо, прикрывшись ею, стало словно ближе. Ярики заметили ее лишь тогда, когда водное облако обрушилось на них всей силой своего веса. Визг и рык раздался во вражеской армии, которая оказалась парализована собственным оружием: люди затряслись в судорогах, а животные упали, парализованные электричеством.
Восторженная, Энди вспахала все коллективное сознание, чтобы выявить творца этого шедевра. Знакомое сознание, наполненное дерзостью и колючей прямотой, встретило ее похвалу: Наринья, облокотившись на свой меч, тяжело дышала, но еще готова была поднять оружие.
Энди улыбнулась. Впервые за много дней.
Первый ярик, напоровшийся на ее меч, познакомился с ним слишком скоро, чтобы едва успеть почувствовать резкое кровоизлияние в свой мозг. Следующего она убила не сразу, потому что он нападал сзади, рассчитывая прорубить ей голову. Однако ярик не знал, что нарывается на саму вален, с которой был весь мир: Энди нельзя было обмануть, потому что взор ее в Страте охватывал все пространство вокруг. Сбив ярика с ног, она на мгновение подумала о том, что, если бы не ее таленские способности, то она была бы мертва. И меч девушки вонзился в живот лежащего. Третья ее цель, неожиданно появившаяся сбоку, должна была погибнуть от удара клинком в подмышки, но чья-то стрела опередила Искар Хэтрум, проткнув ярику горло. Энди развернулась и поспешила на помощь малой группе таленов, на которых наседал целый отряд врагов.
Кажется, не было конца наступающим ярикам. На месте убитого, словно по волшебству, появлялся другой, и уже два раза Леран поднимал воду из реки, чтобы обезвреживать прибывающие полчища яриков, которые несли с собой электрические щиты. День клонился к западу, а талены, наоборот, отходили к востоку. Неудержимо, но они отступали, становясь под тени Ревен. Скала мрачно и хмуро следила за своими подопечными, и, казалось, постепенно оживала, чтобы защитить себя и таленов. Но это лишь чудилось воспаленным таленских умам, потому что гора не могла сдвинуться с места, а просить камни скатываться со склонов было смертоносно уже для самих леканов и ревенов.
Нескольво раз Энди, накапливая энергию погибших бойцов, подрывала землю, чтобы лишить яриков и опоры, и жизни. Она не могла устроить землетрясение: талены и ярики смешались, а с горы мог сойти камнепад. Сражаясь, она продолжала сбрасывать всадников с седел до тех пор, пока не иссякла конница; она пристально следила за каждым уголком битвы и успевала раздавать приказания, если требовалось; кроме того, ей все-таки ранили правую руку, поэтому орудовать пришлось левой, что было для нее не критично, но непривычно. Наринья и Леран старались помогать ей, но первая уже выдохлась до той степени, что могла бороться только врукопашную, а Леран словно пропадал куда-то, растворяясь невидимкой в коллективном сознании. Так, они медленно приближались к горе, удаляясь от реки. Скоро стало невозможным брать от нее водные покрывала. Поэтому Энди приняла решение, которое созрело быстро и, как это всегда кажется в отчаянных ситуациях, неизбежно: если уж отступать, то следует уходить под прикрытие одного особого перехода, где есть и вода, и защитный камень.
Это была огромная пещера, скрытая водопадом. В дальней стене пещеры скрывался узкий проход, устланный песком и освещаемый редкими факелами, через который Эрик когда-то пронес ее к Падифу. Этот туннель выводил к срединным склонам Ревен, ближе к правительскому дому. Он был слишком узок, чтобы совершить через него отступление к дворцу, но там был неиссякаемый источник воды и круговая защита камней. Конечно, она тем самым загоняла таленов в тупик, из которого только один выход – победа, но иначе они рисковали быть спаленными электрическими ударами, попав в окружение. Удобнее было бороться с маленькими группами врагов, постепенно проходящими в пещеру, пока остальные вражеские отряды толпятся сзади и испытывают атаки ударной таленской группы из тыла.
Поддаваясь прочь от Приюта, Энди не могла не думать, что ярики присоединяться к атакующим крепость. Но там таленский отряд мог удерживать врагов, пока не наступит конец здесь, под кровом Ревен. А если он наступит… То удерживать время не будет надобности. Время… Как грубо оно всегда шутит с людьми, притворяясь, что будет бесконечным.
Таленское войско начало быстро отступать, чем немного ошарашило яриков. Скорее всего, они ожидали ухода к Приюту, а вместо этого защитники сами расчистили им путь к крепости, поэтому, как и думала Энди, некоторая часть вражеской армии отделилась и быстро направилась к крепости. Энди послала мысленный сигнал оставшимся там бойцам. С тяжелым чувством проследив все их манипуляции, девушка насилу оставила их, возвращаясь в свое физическое присутствие в Инскримен. Теплая, жухлая трава касалась ее рук, ласковое прикосновение Ламара вален ощущала сознанием, и какое-то неиссякаемое спокойствие, смежное с мудростью, разливалось в ее мозгу. Старая теория о том, что все, пусть самое мелочное, имеет свое значение в развитии жизни, и люди встречаются не просто так – мелькала в ее мыслях.
Мысли, кажется, становились четче в ее голове. Она, созерцая нависающие над их головами своды пещеры, слышала томление воды, чувствовала запах мха, ощущала, как наполняется влагой воздух. Тогда она ощутила еще кое-что: запах горелой плоти, слившийся с едкими и острыми парами раскаленного металла. Сердце ее застучало медленнее, и она, расчищая мысленный проход сквозь борющихся таленов и яриков, пронеслась ко входу в пещеру, на краю которой она увидела его: его доспехи въелись в кожу, а кровь смешалась с расплавленным железом. Ошметки его век едва прикрывали расширенные глаза. И, кажется, ничего на этом лице больше не было, кроме этих горящих безумным голубоватым пламенем глаз. И они прорезали толпы борющихся насквозь, упираясь прямо в нее. Энди дрогнула под этим взглядом, в котором не было ничего человеческого.
Ярики, замечая своего ужасного вождя, в страхе опускали оружие и расступались. Они становились легкой добычей для таленов, но от этого все равно не двигались. Несколько стрел полетели в Фиолетового лидера, несколько мечей попытались преградить ему путь. И как только он убил талена в этой пещере, ярики будто вышли из оцепенения и битва возобновилась.
Леран без устали выставлял перед яриками щиты из воды. Талены разместились вдоль небольшого озера, и в их мыслях не было страха. Даже тогда, когда Фиолетовый вошел в таленские ряды, разбрасывая одного бойца за другим, как кукол – и тогда они не испугались.
Ярицкий лидер убивал, словно не замечая. Вокруг него было силовое магнитное поле – он даже не дрожал, когда талены пытались сбить его с ног воздушным толчком или струей воды. Они просто шел к Энди. Она не могла не замечать его. Она уже не видела крови, стекающей по ее мечу, уже не слышала визг погибающих рядом с ней яриков. Все слилось в салат из скрежета, топота, криков и всплесков, а слабо освещенная пещера превратилась в багрово-черное пятно. Люди убивали друг друга нещадно, за выживание. Никогда эта война не уйдет бесследно, пока сознания участников обеих противоборствующих сторон не поймут свою принадлежность друг к другу. Пока вирус, охвативший их мозг, не будет поражен.
– Леран! – позвала она, и ее мысль, как дыхание призрака, обдало ледяным холодом сознания дерущихся бойцов, – Леран! Мне нужна твоя помощь!
Еще нескольких она убила, еще многих уничтожил Фиолетовый, когда спокойное, обрамленное белыми волосами лицо не предстало перед ней. Создания, смотревшие через глаза Лерана на мир, словно задыхались в разуме своего хозяина, и его взгляд снова расплылся черными пятнами; но как только он приблизился к ней, мощная волна исходящей от него энергии обдала девушку.
– Мне нужно вернуться, прямо сейчас… – только и подумал она, и тут лекан схватил ее за запястье и утянул куда-то вниз, далеко в Страту, на уровень источника его мощи.
– Откуда ты знаешь, что поступаешь правильно? – спросил он повсюду.
– Я не знаю… – призналась Энди, и мысли ее текли быстро, требуя быстрых действий от Лерана.
– Просьба, как договорились с тобой, будет исполнена, – только и произнес Леран, как Страта вокруг нее дернулась, словно что-то большое и неповоротливое было впущено внутрь нее.
Стало тихо и пусто, а затем мозг девушки словно расширился и осветился болью. Будто получив сильный удар в грудь, она ничком упала на спину и ударилась об камень лопатками. Дыхание застряло в горле, она перевернулась, закашлялась, и крики, вопли и лязг металла с удесятеренной силой обрушились на мозг. И едва чувства вернулись к ней, как разум пронзила жгучая боль, словно что-то вертелось там, не находя покоя: сторонний, не принадлежащий происходящей битве шум оружия застелил ее сознание.
Шатаясь, она с трудом поднялась, силясь рассмотреть, что происходит: Фиолетовый увяз в группе мощных таленов. Оборачиваясь в поисках Лерана, она вдруг увидела его, сгорбленного и на коленях: его голова поднялась и взгляд совершенно чужих, но в то же время будто бы просто позабытых глаз попал в ее разум.
– Они карие! Они совершенно карие! – прошептала она.
Это был Леран. Все тот же, с такими же резкими и угловатыми чертами лица, с теми же белесыми прямыми волосами, с тем же спокойным, невозмутимым выражением, с той же силой, вибрирующей вокруг него, как будто весь Инскримен и Страта стали его кожей. Но снизу вверх на нее взирали совсем другие глаза. Глядя в них, она наконец признала то, что давно витало в ее сознании, но не становилось реальностью, потому что не видела настоящего облика Лерана. Она поняла, что любит. Именно так, как должно: не для себя, но для него.
Энди открыла рот, чтобы сказать что-то – она и сама не знала, что именно. Мысль ее запнулась о грохот бойни, о выжидающий взгляд Лерана, который смотрел на нее пристально, долго. Он поднялся, крепко обхватил ладонью черенок меча и снова стал воином. Но в нем исчезла предрешенность каждого его действия: его ожидание свершилось, и теперь он действовал, как и остальные, в неведении. Энди, рассматривая его, не верила, что все было известно ему заранее.
– Ты знал все заранее, все, что будет со мной?
– Нет, – ответил он, – Предполагал, – и, отвернувшись, вырвал из чрева ближайшего ярика кишки.
Она бросилась в гущу битвы. Прорываясь сквозь комок человеческих тел, она с трудом уничтожила нескольких яриков, посмевших преградить ей дорогу.
– Трамер! Трамер! – закричала она и мигом нашла его. Он отчаянно боролся сразу с тремя противниками, проявляя как таленские, так и бойцовские умения.
Она быстро перерубила его противников. Он лишь коротко кивнул и развернулся, чтобы продолжить сражаться. Но она сжала его плечо, намереваясь увести с собой. Трамер, словно его ошпарили кипятком, отшатнулся от нее, в страхе расширяя глаза.
– О Селемер, что это? – вскричал он, от моментного шока, потрясшего его ум.
Энди растерялась. Не было возможности объяснять все здесь, но она не хотела тащить его силком. Вихрь опасений за его жизнь прошелся вдоль ее разума еще раз. Она не могла заставить Трамера идти с ней – она должна была все объяснить. И тогда она сделала то, что ранее не позволяла себе: мощным ударом она прорвала любую защиту сознания Трамера и одним толчком закинула в него все, что ему нужно было знать.
Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он справился с обрушившимся на него сгустком информации. Она ожидала отрицания, шока, смятения, всего, что могло задержать их и подставить под смертельный удар какого-либо ярика. Однако случилось то, что бывает с отчаянными людьми: Трамер не стал задавать вопросов, он лишь томно и печально взглянул на нее и бросился бежать – прочь от сражения, на юго-восток. А Энди, чуть не заплакав от горечи и сожаления за то, что бросает таленов в пылу битвы, пустилась его догонять.
– Все равно погибать, вален!
Ночная темнота скрыла их от пылающей резней пещеры. Воздух густым дождем скрыл шум их шагов, а ветер развеял запах их разгоряченных тел. Сырая земля лишь немного чавкала под их быстрой и едва заметной поступью. Луна, скрытая за низко нависшими тучами, не могла оставить за ними тени. Битва осталась позади, но она продолжала ощущать, как дребезжит воздух над головами сражающихся в пещере, как свищут стрелы со стен Приюта и рокочет разгневанная земля, наполняясь кровью дерущихся, как вспыхивают в ничего силы умирающих.
Их путь был недолог – после того года, который она потратила в Инскримен, казалось необычным, что решительная тропинка ее в этом мире оказалась столь коротка. Скоро они увидели черноту, которая выделялась даже в непроглядном мраке этой мокрой ночи. Ни один из них не испытал страха, как должно было бы быть, потому что они несли к Мертвому озеру что-то, намного более мощное. Путники остановились у самого берега и на минуту задержали неподвижные взгляды на воде. Озеро, словно почувствовав их намерения, вдруг пришло в движение, и мелкая рябь достигла берега. Оно приглашало их, и это движение вселяло в Энди уже давно знакомое и болезненное ощущение предрешенности всего этого.
– Не стоит сомневаться, вален, – тихо проговорил Трамер, и взгляд его огромных глаз поднялся на девушку.
Она не успела ничего подумать. Трамер взял ее за руку. Когда их кожа соприкоснулась, она почувствовала, как разрастаются искусственные воспоминания в ее сознании. Трамер рядом с ней затрясся, и запястье его сдавило ее ладонь до боли, которую она уже не смогла почувствовать. Мертвое озеро приблизилось к ней словно само собой. Словно импульс, энергия Трамера просочилась сквозь ее тело в мозг, делая чужую память реальностью. Сгустки энергии озера сделали эту реальность ощутимой. Жаркая боль охватила ее сознание, и тут она перестала существовать.
…Она везде, и в кристаллах льда, медленно спускающегося к сугробам. Она пар, вырывающийся из чьих-то легких в холодное пространство. Она серое небо, которое видят ее широко распахнутые глаза. И лед уже падает на ее лицо, став снегом, оседающим каплями на ее щеках. Она есть. Она жива. И вокруг нее раскинулась зима.

One Reply to “Глава 19”

  1. Неожиданная концовка, получается, что Энди будет искать лидера яриков в другом времени? Немного жаль ее, она потеряла всех, а должна спасти весь мир. Как-то не верится, что талены не смогут победить яриков, с их способностями-то. Но здесь уже просто они сами повесили руки.. Философская история, интересно, какой же будет финал?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.